OR EDU

Константин Саломатин

Portfolio

Born in 1978. Graduated from biological faculty of the Ural State University. Started a career as photojournalist in 2002. Represented by Agency.Photographer.ru in Moscow since 2005. Participated in Novosibirsk Photo Salon group show in 2002, 2004 and 2006; “Decisive moment” group show, Manezh Exhibition hall, St.Petersburg, 2006. His solo exhibition “Paris, Ural” was held in Metenkov House of Photography in Ekaterinburg, January 2006.
Published in Expert magazine,Newsweek, Ogonyok magazine, Russian Reporter magazine, Chicago Trebune, Kommersant, Geo magazine Russia. Has been nominated to Prix Pictet in 2009.

Portfolio

советская фабрика

Critique

На Урале, есть маленький посёлок Арти, в котором с советских времён практически в первозданном виде сохранился заводик по производству кос и швейных игл. Технология производства не менялась уже как минимум 70 лет, везде ручной труд, чудом уцелевшие грохочущие станки-динозавры, реликты коммунистических времён; на стенах плакаты с Лениным и лозунги про ударный труд и пятилетки. И лица рабочих, виденные мною когда то давно в журналах Огонёк и Советское фото годов так 60 – 70. В цехах доски почёта, на которых висят фотографии лучших по профессии, а за вредность в некоторых цехах выдают молоко. И профессии, экзотические названия которых трудно встретить где либо ещё в наше время – полировщик ушка игл, термист, обрезчик кос, счётчица кос (на счётах!), наладчик оборудования ротационной вытяжки лезвия игл и т.п. Но поразительно не только это, но и то, что завод не умер в кризис и большая часть продукции идёт на экспорт – даже в страны Евросоюза.

люди без пасспорта

Critique

Алексей и Даша с тремя детьми (Марианна, Филипп и Глеб) переехали из большого города – Красноярска – в заброшенную деревню, точнее хуторок в несколько домов, относящихся к монастырю. Ближайший магазин в трёх километрах, но там выбор маленький, и главе семьи приходиться ходить раз в неделю в ближайший магазин за 13 километров. Нет никакого местного транспорта. Вода в колодце, туалет на улице, баня в соседнем дворе, отопление печное. Стены дома, который им выделили для жизни, были сырые, а в углах – иней – пришлось их завешать коврами. Но самое большое неудобство на которое они сознательно себя обрекли – это отсутствие у них паспортов. Без паспорта не получишь прописку, не возьмёшь кредит и не получишь социальные пособия, не купишь билеты на поезд, и для любого милиционера ты будешь желанной добычей. Точнее, паспорта у них пока остались, но уже не действительны, у него по возрасту, у неё по смене фамилии. Алексея за отсутствие паспорта реально несколько раз задерживали. Так же они отказались от всех социальных выплат, включая последние 300000 рублей за рождение ребёнка.
Они переехали сюда совсем недавно, в середине декабря, и Алексей получил работу в монастыре – начальником хозяйства. На деле это что то вроде антикризисного управляющего, призванного вытащить хозяйство из глубокого развала. Это обстоятельство и его бескомпромиссная позиция по отношению к властям – светским и церковным – сразу же настроило всех обитателей монастыря против него. И недавно, в октябре 2009 им снова пришлось сорваться с места и уехать. Куда – пока не знаю. И это не смотря на то, что в сентябре у них родился четвёртый ребёнок.
Мне эта семья была интересна по ряду причин. Алексей мне напоминает (и внешне в том числе) харизматичного лидера старообрядцев, которые уходили в леса во времена церковного раскола. Его позиция неприятия властей связанна с апокалиптическими ожиданиями. В паспорте он нашёл три шестёрки, ИНН – это тоже вроде числа дьявола, о котором говорится в Библии. И ради своих убеждений он готов пожертвовать всем, для начала – благами цивилизации и городской жизнью. Для него это своего рода мученичество за веру. Но несмотря на все лишения у них в семье тёплые и спокойный отношения, они не похожи на тех суровых аскетов-затворников, которых нам рисует наше воображение.

обочины шёлкового пути

Critique

Проект о людях, так или иначе вовлечённых в наркоиндустрию в Киргизстане и в России. В Киргизии – Тюпский район, место произрастания и сбора дикорастущей конопли, и столица – Бишкек, где я снимал участников так называемой заместительной метадоновой терапии. В России я снимал реабилитационные центры фонда «Город без наркотиков», которые являются примерами другой, более жёсткой терапии. Но в отличие от мягкой метадоновой терапии, их метод работает. Я попытался сравнить два метода, понять, имеет ли общество право насильно ограничить свободу наркомана, если он сам постоянно ограничивает свободу тех, с кем он соприкасается, или можно попытаться заменить одно зло меньшим и периодически взывать к его совести на различных семинарах, проводящихся всякими правозащитными организациями.

Казачья станица

Critique

Среднеуральск. Казачий хутор державный. Что то вроде чистилища - это приют для людей, оказавшихся в трудной ситуации. Это и алкоголики, и бомжи, люди, потерявшие квартиру, женщины с проблемами в семье и тп. Сюда они приходят, им оказывают помощь в получении документов, если необходимо, помощь с жильём. Люди бросают пить. Кто то остаётся. Процентов 10 людей, из тех кто был на самом дне, возвращается к нормальной жизни. Это очень высокий процент.